Tuesday, May 26, 2015

М.Козаков читает стихи Л.Эпштейна


Леопольд Эпштейн поместил на ФБ:
В 2009 году Михаил Михайлович Козаков начитал диск моих стихов. Получилось так, что этот диск оказался (насколько мне известно) последней полноформатной аудиозаписью М. М. Козакова. На диске - 29 стихотворений. Миша сам выбрал стихи для чтения, я в этом не принимал участия, выбор отражает его вкус. Мне этот выбор показался интересным. То, как он интерпретировал большую часть моих текстов, мне нравится.
Диск был выпущен небольшим тиражом и вскоре полностью распродан. Меня потом несколько раз спрашивали разные люди, где можно его купить, и я только разводил руками.
Недавно был напечатан второй тираж диска. Он доступен через "Амазон" - за 10 долларов плюс доставка по почте. Заказать его можно здесь: http://www.amazon.com/…/offe…/B00TUJXM0W/ref=dp_olp_new_mbc…



Мой комментарий:
Снова прослушали диск. Замечательно. Известная мысль, что стихи надо читать глазами, не работает, когда слышишь, как их читает Михаил Козаков. Давно знакомый текст начинает жить по-новому, дышать. Это как красочный спектакль, праздник мысли и живого чувства, юмора ("Мне нравятся старые фильмы..."). Текст очень плотный, иногда трудно с первого прослушивания впитать смысл целиком. В стихотворении "В вечном городе" слышится Бродский еще до того, как это имя названо; быть может дело в том, что Козаков Бродского так мастерски читает? Или это магия двух мастеров - авторов диска? Стихотворение "24 Мая 1997 года" подействовало до слез; может быть это потому, что в жизни посчастливилось знать его адресата, которого уже более 20 лет нет с нами?

Wednesday, May 20, 2015

Chamber Music Society of Lincoln Center

Наш третий концерт этого сезона в музее Изабеллы Гарднер, возможно, не стоил бы упоминания, если бы не одно произведение.
Он начался с Квинтета Боккерини (Boccherini, Quintet No. 4 in D Major for Guitar and String Quartet, g.448) - очень красивая, благородная музыка, во время которой становится предельно ясно, что эволюция объясняет далеко не все в человеке, что многое в человеке объясняется фразой о его создании "по образу и подобию".
По программе во втором отделении исполнялась одна вещь: А. Kernis, 100 Greatest Dance Hits for Guitar and String Quartet.
Нехорошие предчувствия охватили меня еще до того, как прозвучал первый звук "100 хитов". Музыканты сидели со своими инстументами, зажатыми между ног. Вы когда-нибудь видели, чтобы скрипку сжимали коленями, струнами к себе? Выглядит, должен вам сказать, отвратительно. Гитарист, державший гитару как обычно, понастраивал ее, кивнул, и квартет Линкольн центра дружно вдарил лапами по своим инструментам. Как в тамтамы били. И ведь лежали рядом у каждого на дополнительном стуле какие-то погремушки, кастаньеты, которые каждый время от времени хватал и извлекал звук. Ну и положили бы еще бубны, барабаны. Нет, колотили по скрипкам.
Это было ужасно.
По моему глубокому убеждению композитор, который такое пишет, ничего не создает, только разрушает. И когда потом музыканты взяли смычки и все стало выглядеть более-менее нормально, никакой музыки все равно не возникло.
Разрушение и сотворение, я думаю, две вещи несовместные. "И не был убийцею создатель Ватикана"

Saturday, May 16, 2015

Musicians from Marlboro

В прошлое воскресение мы были на нашем втором концерте этого сезона в музее Изабеллы Гарднер.
Были исполнены камерные произведения Бетховена, Брамса и Моцарта.
Участвовали 4 струнных, 2 горна, а для Дивертисмента Моцарта вышли контрабас и гобоистка. (Правильно было бы написать "вышли контрабас и гобой", но тогда пропала бы важная деталь концерта).
Дивертисмент Моцарта (К.251) был очень красив. Не столько из-за красивых мелодий, сколько из-за диалогов, перекличек между гобоем и первой скрипкой. И то, что первой скрипкой был кудрявый веселый молодой и очень красивый скрипач из Израиля (игравший, на минуточку, на скрипке Гварнери), а гобоем была изящная, юная и очень красивая местная девочка, придало этой легкой музыке особую прелесть.
После того, как отыграли Бетховена и Брамса, наступил перерыв. Вынесли обычный стул (для гобоя, догадался я) и высокий стул (для контрабаса, догадался я) и около него поставили коробочку.
 - Смотри, Марина, - спросил я жену - зачем около контрабаса поставили коробочку?
 - Ну как, - сказала она, - это же контрабас. И посмотрела на меня со значением.